спецпроект

Бэкстейдж

Юрий Квятковский о работе над Noize MC's Hip-Hopera

7 июля, всего на один вечер, состоится шоу Noize MC’s Hip-Hopera. В его основе — древнегреческий миф о великой любви Орфея и Эвридики.

Режиссер хип-хоперы Юрий Квятковский рассказал нам о том, как древние мифы оказываются актуальными в наше время и почему так важно быть верным себе.

 

После «Копов в огне» вам предлагали заняться чем-то подобным — синтезом хип-хопа и театра?

— Кажется, все время возникали подобные идеи — сделать что-то с хип-хопом. Про конкретные проекты я сейчас рассказать не могу, потому что уже про них не помню, но постоянно шел поиск ресурса. Многие хотели сделать что-то в продолжение, но больших спектаклей в часовом-полуторачасовом формате в театральном зале еще не было.

Многие хотели сделать что-то в продолжение, но больших спектаклей в часовом-полуторачасовом формате в театральном зале еще не было.

Почему такой спектакль появился только сейчас?

— Никому из нас не доводилось сделать что-то на стыке хип-хопа и чего-то еще. Ребята продолжали записывать альбомы, но это уже чистый жанр, чистая музыка. Я делал какие-то драматические и документальные спектакли, большие фестивали, но с хип-хопом это тоже было не связано. Желание, конечно, есть, то есть сам по себе формат, само по себе направление хип-хоп прекрасно женится и с театром, и с драмой, и с перформативной историей.

 

Сейчас у вас история про современность или про Древнюю Грецию?

— Тут следующий момент — мы застряли в постмодернизме, когда абсолютно логична схема, при которой ты берешь известный миф или мем, фильм, а в данном случае древнегреческую легенду, и наслаиваешь на нее свой опыт, свой художественный вкус. Здесь получилось так же — нам нужна была основа, которая всех устроит, фундамент, который бы всех абсолютно помирил. Понятно, про что «Орфей и Эвридика»; всех заинтересовала история; она уже вызывает интерес у аудитории, у специалистов. К тому же у нас очень крупный формат — шоу рассчитано на 5 тысяч зрителей, в главной роли — один из самых востребованных исполнителей на нашей современной хип-хоп-сцене — Noize MC. В общем, со всех сторон яркая и мощная история.

К тому же у нас очень крупный формат — шоу рассчитано на 5 тысяч зрителей, в главной роли — один из самых востребованных исполнителей на нашей современной хип-хоп-сцене — Noize MC. В общем, со всех сторон яркая и мощная история.

А есть какое-то время и пространство у того, что вы делаете? Это условная модная Москва? Или Нью-Йорк?

— Я думаю, еще не подошедшая к концу эпоха постмодернизма позволяет нам переносить действие в абстрактное пространство без привязки ко времени и месту. Меня чрезвычайно радует эта возможность. Приятно всегда улететь куда-то, оказаться в некотором пространстве сна, какого-то иллюзиона. Понятно, что мы будем узнаваться по тегам и пространствам, но теги и пространство — скажем, «2020 год, Москва, метро «Улица 1905 года»» — такого хотелось бы избежать.

Театр в отличие от кино имеет уникальную особенность — он происходит здесь и сейчас. И даже если ты выдумываешь, что ты древний грек или астронавт, все равно зритель сидит в конкретном зале или стоит в конкретном пространстве. Есть конкретная сцена, конкретные люди, и этого контекста нельзя избежать. Это все равно контекст нашего времени, это все равно здесь и сейчас; все, что происходит, — это фантазия художника. Поэтому для меня театр всегда происходит сегодня. Как бы я ни хотел улететь в сюжете в другие миры, театр — это про зрителя, который находится в зале.

Поэтому для меня театр всегда происходит сегодня. Как бы я ни хотел улететь в сюжете в другие миры, театр — это про зрителя, который находится в зале.

Какая эстетика у вашей постановки? Граффити–стиль, комиксы, уличная культура?

— Эстетика, которую мы прорабатываем, — это сплав уличной культуры и мультимедийных эффектов. Я не могу определить один вектор и назвать его одним словом — скажем так, это эстетика комикса, немого кино, компьютерных игр.

 

Почему вы решили задействовать именно Noize MC?

— Ваня абсолютно идеален для нашей постановки. Тут совпали все теги: то, что главный герой — это все-таки музыкант, поэт, творец, и все-таки это любовная история, история с определенным нервом, который в песнях Noize MC так же легко прочувствовать. Да и в целом творческий псевдоним Ивана отлично подошел для хип-хоперы. В легенде ведь центральное событие — это состязание певцов, а в нашем случае — состязание MC.

У нас в стране не так много людей, способных работать быстро, сочинить материал за несколько месяцев. Ваня — ловкий парень. Второй момент — у нас не так много хип-хоп-артистов, которые могут собрать 5 тысяч человек.

 

А кто еще участвует?

— Я с удовольствием буду сотрудничать с Kotzi Brown. Он в отличной форме. Сегодня буду слушать треки, которые он для героев сам сочинил. Каждый герой, кстати, сам себе сочиняет треки — здесь важный момент коллективного творчества. Олег Груз, например, тоже сам себе пишет.

 

В новой постановке вы будете использовать музыкальный инструментальный состав?

— Да. Всего около пяти инструментов — бас, барабаны, виолончель, может быть, духовые. Будут электронные минуса — это основа; настоящий хип-хоп. То есть мы будем вставлять какие-то живые семплы.

 

Как-то ваша история соотносится с одноименной рок-оперой 1975 года?

— Сюжетными ходами, может. Мы анализировали ее, но, по сути дела, с Сашей Лебедевой писали либретто самостоятельно, отталкиваясь больше от мифа. От каких-то ходов — даже сейчас не вспомню, каких именно, — поворотов в сюжете. Это переработка и мифа, и рок-оперы — но прежде всего самостоятельное произведение про современных людей. Драматургия — выбор между долгом и честью, между карьерой и любовью. Очень самостоятельное высказывание, как я его ощущаю.

Это переработка и мифа, и рок-оперы — но прежде всего самостоятельное произведение про современных людей. Драматургия — выбор между долгом и честью, между карьерой и любовью. Очень самостоятельное высказывание, как я его ощущаю.

Что в оригинальном мифе больше всего вас зацепило?

— То, что Орфей долго пел — и дьявол все-таки сдался. Потом абсурдный ход предложил Аид — за тобой пойдет Эвридика, но если ты обернешься, она останется здесь навсегда. Такие греческие абсурдные ходы лично меня вдохновляли.

 

На роль Эвридики вы выбрали девушку, которая до этого была практически неизвестна. Как проходил кастинг?

— Мы с самого начала сделали ставку на голос и талант, а не на медийную узнаваемость. На кастинг приходили начинающие актрисы, хип-хоп-исполнительницы, эстрадные певицы. Но в итоге мы выбрали Лейлу Магомедову — удивительного таланта девушку, которая преподает вокал в музыкальной школе.

 

Она будет и рэп читать тоже?

— Будет.

 

Как вы придумывали персонажей для хип-хоперы? Все-таки классический, например, Аид не может действовать в условиях современного прочтения мифа.

— Безусловно. У нас, например, есть персонаж Харон: по легендам, он переправляет людей через Стикс, реку мертвых. Но у нас он и личный водитель Орфея, и бывший хип-хоп-исполнитель, и мудрец, и советчик, и друг — в общем, образ, состоящий из разных мемов. Аид — назовем его, по легенде, дьяволом, чтобы всем было понятно, — в нашей версии является главой звукозаписывающего лейбла, который называется Underground Records. Он воротила, который помимо основного шоу-бизнеса активно участвует во всяких темных делишках. Такой чертяка. Есть у нас и Фортуна — в советской рок-опере она была девушкой, которая пыталась Орфея склонить к неким игрищам. У нас она тоже персонаж шоу-бизнеса, соратница Аида, его правая рука. И также неравнодушна к Орфею.

 

То есть это история про музыкальную индустрию.

— Да, это история про музыканта. Про Ваню. Этим мне и нравится параллель — она про шоу-бизнес, про творчество.

Да, это история про музыканта. Про Ваню. Этим мне и нравится параллель — она про шоу-бизнес, про творчество.

Есть несколько трактовок мифа. Вы ближе к какой-то определенной?

— Мы придумали свою.

 

Вся философия новой постановки выстроена вокруг фразы «Быть верным себе». Как бы вы ее объяснили?

— Есть центральная концепция Stay True — человек выходит на театральную сцену, мы делаем некую оперу, но при этом он остается верен своему жанру. Ваня не поет оперу, не играет в драматическом театре, а участвует именно как хип-хоп-исполнитель. Я при этом тоже остаюсь театральным режиссером, делаю полноценную оперу с ее законами и задачами, то есть остаюсь верен своей профессии. И есть некие повороты сюжета внутри самой драматургической структуры, где человек делает выбор: остаться собой, измениться, стать другим, более известным, более богатым, узнаваемым — и при этом потерять что-то, что было важно и присуще только тебе. Ну это какие-то базисные вещи: ты должен быть верен себе — и верь в то, что делаешь.

 

А что лично для вас значит эта фраза?

— Мой вектор полностью подстраивается под концепцию поиска. Для меня Stay True значит оставаться в вечном поиске. Поиске художественного языка, поиске тем, поиске любви, поиске возможности высказываться. Для меня слышать время, слышать себя и при этом слышать что-то, что находится не внутри тебя, а вне, — это вещи основополагающие. Есть режиссеры и художники, которые работают в одном направлении, и все их фильмы и спектакли похожи один на другой. В этом нет ничего зазорного, просто человек нашел своей инструментарий и с его помощью куда-то копает. Дай бог, если глубоко, глубже-глубже-глубже, но этот инструментарий примерно одинаковый. Для меня эта концепция пока не срабатывает — мне нужно искать составляющую, которая мне неизвестна, которую я бы с нуля опробовал в одном конкретном проекте.

Для меня Stay True значит оставаться в вечном поиске. Поиске художественного языка, поиске тем, поиске любви, поиске возможности высказываться. Для меня слышать время, слышать себя и при этом слышать что-то, что находится не внутри тебя, а вне, — это вещи основополагающие.

Этой неизвестной составляющей стал древнегреческий миф?

— Да, именно так. История искусства знает много попыток превратить известный миф в сюжет о современнике или просто трактовать его как-то: например, был кинофильм «Ромео и Джульетта», где мы наблюдали героев Шекспира в совершенно невероятных обстоятельствах. Бывают и иные ситуации, когда и герой еле узнаваем, и текст меняется, но есть ощущение, что где-то сквозит тот самый знаменитый сюжет.

 

Декорации новой постановки— это гидроэлектростанция. Почему?

— В мифе задействована река Стикс. Мне нравится идея того, что ГЭС в наше время — это настоящий Стикс. Это то, от чего питается целый мегаполис. Стикс, я думаю, в каком-то смысле в Древней Греции, в древних мифах питает все человечество. В данном случае зло электроэнергия или добро — вопрос открытый.

 

— Вы рассчитываете на то, что к вам придет какая-то определенная публика?

— На тех, кто слушает Noize MC, я точно рассчитываю. На тех, кто интересуется современным искусством, тоже. Еще — на театральную аудиторию, тех, кто интересуется синтезом, тех, кто все время в контексте. Ведь хип-хоп в театре как был экзотикой, так ею и остался. В США есть, например, постановка «Hamilton», где все ходят в исторических костюмах и читают хип-хоп. Там это более привычная культура; у нас же удивительным образом даже хип-хоп все еще остается экзотикой.